Коррупция

Коррупция начинается с желания преимуществ перед другими по причине сверхзаботы о себе или своем клане, по причине, что мои проблемы и сам Я важнее других. В наше время это может почувствовать каждый, стоя в длинной очереди: «мне надо быстрее, с моими проблемами я имею право быть впереди каждого». Поэтому проще было бы говорить о более широком и всем надоевшем понятии - об эгоизме. Мы все склонны к этому, если случается возможность сесть кому-нибудь на шею. Требуется богатый жизненный опыт и культура поведения, чтобы избежать этого.

Коррупция, это не только взятничество. Это и семейное, клановое или коллективное объединение во имя групповых материальных интересов (идеологические низменные интересы в конечном счете являются сугубо материальными), круговая порука, противопоставление своих, групповых интересов и потребностей - интересам остального общества.

Наше правительство вместе с «либерал-демократами» считают, что чем слабее государственное вмешательство в частную экономику, тем лучше. Лучше для кого?… Для коррупции, т.к. свободный рынок в наше время неосуществим (может быть только в мелком производстве, в котором может участвовать любой человек). Само правительство способствовало коррупционности следующими мерами.

  1. Исключило (разорило и продало под видом нерентабельности) из конкуренции средние и крупные общественно-государственные предприятия, которые сбивали бы цену и не позволяли инфляции набирать силу, оставив коррупционные (Газпром).
  2. Высокими налогами исключило из производства честных предпринимателей, оставив коррупционные предприятия («черный нал», двойная бухгалтерия, зарплата в пакетах и т.д.).
  3. Нежеланием заниматься «прозрачностью» предприятий и банков под видом «благих намерений» - «прав человека» на безотчетность в личных делах – считая любой бизнес личным делом каждого.

(Если ты что-то продаешь или меняешь и ждешь какого-то участия от другого – это уже не личное дело. Этот другой – участник общих с тобой дел. Вы нужны друг другу, и тем больше, чем больше связывающих вас интересов и доверия. Ваш свободный выбор, воля, свобода перешла в ограничивающую необходимость, в несвободную «свободу».)

Прозрачность всех частных предприятий была бы не так нужна, если бы существовали аналогичные «прозрачные», хорошо управляемые государственные предприятия. Проблема назначения нравственных управленцев была бы меньшей, чем проблема налаживания «прозрачности» всех предприятий в существующих условиях низкой нравственности. Хороших управленцев во времена правления КПСС было полно, но искали их среди своих, уже повязанных партийным уставом (с жесткой дисциплиной и подчинением её закона; КПСС в Брежневское правление превратилась больше чем наполовину в коррупционную организацию).

Корпорации (объединения для выполнения общегосударственных интересов) склонны к монополизации и почему-то всегда перерастают в коррупцию, начинают противопоставлять сваи интересы в ущерб государственным. И никакие внешние усилия не сдерживают этот процесс. Партии, религиозные объединения, другие общественные и производственные предприятия, кружки по интересам и даже сами государства с точки зрения прогрессивного мирового сообщества – все склонны к коррупции. В корпорации количество общих дел, и особенно, интересов, целей переходят со временем в друге, более сложное качество. Корпоративное общество разбивается на нравственную (открытую) и безнравственную, коррупционную часть. Первая не имеет общих тайн, вторая имеет, и это их объединяет. Они становятся сильнее, отгораживаются и отделяются, но чаще «перевербовывают» или вытесняют первых.

Государства, включая коррупционные, отстояли свои права на обособленность, и им не предъявляют претензий, т.к. опасаются должного отпора. Феодальные государства терпели “обособленность внутри обособленности”, но теряли в силе. Республики также пытаются обособиться, но так, чтобы не потерять безопасность. А ведь это те же корпорации, перерастающие в коррупции. Но не только эгоизм в этом виноват, его присутствие в коллективной, тем более в личной, коррупции всегда необходимо, но не достаточно Склонность к дружбе, общинности, взаимопомощи, частично разрушающей личный эгоизм, переводящий его в коллективизм – это уже достаточное условие. Вот почему Россия, вроде далеко не самая эгоистическая страна, по коррупции одна из самых ведущих.

Северные и сибирские деревни всегда жили дружно. Не знаю как южные, но центральные часто находились в состоянии постоянной вражды – драки и кулачные бои на праздники, наговоры, подозрения… Такие области можно, с некоторой натяжкой, назвать «склонными к коррупции» – они не преследовали сугубо материальных интересов (не завышали цен на рынках для чужих). Своих не давали в обиду. Дружба, поддержка в первую очередь знакомого, «своего» – вот что играло главную роль. Склонность к объединениям не только ради выгоды или ощущения надежности, а просто для незамкнутой жизни в работе и отдыхе. А как жить простому человеку в условиях разваливающейся страны, когда одни тянут в недоверие, «благоустроенное» одиночество, в капитализм, а другие – в светлое (а вдруг – в бедное) будущее? Так что смею предположить, что склонны к коррупции все. И больше всего ей противостоит не государство, а церковь, которая тоже корпорация, но с чисто высоко духовным направлением (бывают исключения).

Коррупцию и склонность к ней можно описать как естественный процесс взросления, который всегда дисгармоничен. Взрослея, «справедливость» перерастает из личной в семейную, из семейной - в дворовую, национальную и т.д.. Если человек уже не берет взятки лично для себя, а для семьи и с ее согласия – это уже «семейная коррупция». Если добровольно распределяет (всеми распределяются) взятки в коллективе в ущерб даже своей семье (своим семьям), но в общих интересах семейных коллективов, или, устанавливая монополию, обдирают свое внешнее «жизненное пространство» – это коллективная коррупция, по нравственности все же на порядок выше прежней. В национальной коррупции, (тем более государственной), специально не организованной, но воспринятой с «молоком матери», когда поддерживается свой (своя национальность) в ущерб другому, хоть и более нуждающемуся в поддержке и нравственному – в этом мы уже не видим ничего плохого – оправдывая это национальной солидарностью. Это уже наш уровень взросления – и уровень коррупционности. ( Пример гордости за старую и более нравственную Россию: Русские в эмиграции после 17 г. оказывали посильную помощь другим или наоборот - «не подавали руки» не по национальному, а по нравственному принципу.)

Национальности, если они малые, и ограничиваются от нежелательной ассимиляции идеей избранности или неповторимости - часто превращают свои организации в коррупционные (прибалтийцы, цыгане, чеченцы, евреи, курды и т.д.). Тут логично старую пословицу о проблемах взросления детей переделать «в наоборот»: «малые народы – большие проблемы, большие народы – малые проблемы». Понятно, защита своей идентичности, нацпатриотизм, желание сохранить культуру предков и не ассимилироваться… Но все равно – не такой же ценой. «Справедливость» несправедлива, если ее мерой не является одинаковая любовь (при которой только и возможна беспристрастность) к тем, из кого выбираешь, оцениваешь или судишь.

Северные малые нации не заботятся о своей неповторимости и без проблем вливаются в «большой» народ (хотя, действительно неповторимы абсолютным отсутствием эгоизма и большой способностью к адаптации и обучению, что еще заметил Ч.Дарвин.) и мы не имеем примеров их коррупционных организаций. Думаю, что такое объединение в интересах обеих сторон, в их взаимном культурном и генетическом обогащении.

Коррупция с сильной волей и дисциплиной перерастает в мафию и начинает скрытую войну, если находится внутри более мощной противодействующей организации (или государства). Или открытую войну, если над ней нет ограничения. “Если очень хочется, то можно”. Агрессор – всегда коррупционер. Распад России и ее экономики произошел по причине коррупции верхов и национальных кланов, а не только по причине несовершенства политического режима и отсталости предприятий (последнее, чаще – следствие). Аналогичен распад семьи – нетерпимый эгоизм супругов, не желающих приспосабливаться, изменяться и уступать друг другу, не желающих строить один полноценный организм.

К эгоизму крупных образований, как государственный эгоизм, сильнее и ощутимее которого может быть религиозный эгоизм нескольких наций, мораль всех народов относится спокойно, путая или не делая разницы между ним и патриотизмом или религиозным фанатизмом. Ведь нравственность таких «патриотов» или фанатиков по рангу значительно выше нравственности индивидуального, семейного, коллективного или узко-национального эгоизма (нацизма). Пока общечеловеческая мораль борется с эгоизмом (и коррупционностью) только внутри государств. Но экономики переплелись настолько, что государства стали терять свою обособленность. Недалеко то время, когда вопросы о государственном эгоизме начнут обсуждаться, т.к. сталкиваются интересы государств и их элит, объединяющихся в «золотой миллиард». Эгоизм «избранных» государств заменяется эгоистическим космополизмом элит. Это может быть самая высокая по рангу коррупция. Возможно, что она уже образовалась, а всевозможные «алькаиды» – это аналогичные мафиозные группировки, но противодействующие первым доступными им средствами. Из-за недостаточности информации мы можем делать выводы только из наблюдений за политико-экономическими притязаниями тех и других.

Акционерная собственность могла бы считаться общинной, если бы все члены общества, а не их узкая часть, участвовала в делах предприятия. Если натуры крупных собственников (и держателей акций) не замкнулась только на интересах своей касты, то можно было бы ожидать от них образование будущей гармоничной собственности, учитывающей «пересекаемые» интересы производителей и пользователей. Пока реализуются “идеи золотого миллиарда”. Они искренно считают себя благодетелями человечества, удовлетворяя свои эгоистические интересы (коррупция верхнего уровня) одновременно с таким же, но мелкими интересами «общества потребления», работающего на них с лозунгом – «хлеба и зрелищ» (коррупция нижнего уровня).

* * *

Коррупционность, как всякий паразитизм, резко снижается, когда погибают или распадаются объекты, зараженные им. Границы ее существования сближаются до минимума, культура и нравственность исчезают, а коррупционные верхушки государств или государства, паразитирующие на других государствах, могут распадаться на мелкие, недоверчивые друг к другу, регионы (до семей. распадающихся от новых трудностей). Следом идут беды, которые лечат. Затем начинается очень медленное восстановление хозяйств и культуры отношений. Если достаточно ресурсов, и «лето не один раз в четыре года» - через ответственность, сперва за частную собственность, с рынком и конкуренцией. Капитал накапливается. Охрана собственности рождает «Западную» гражданственность, и т.д., от капитализма с низкой социальностью, до капитализма с высокой (социал-капитализм) и дальнейшим объединением. (Препятствовать этому будут опять таки нарождающиеся коррупции.) До доверия и ответственности за коллективную собственность…- в конечном счете до добровольного социализма или народной монархии (что одно и тоже). Это лучший вариант. Худший – поглощение другой, более мощной коррупцией.

Если «лето раз в четыре года» или нет ресурсов, выгоднее начинать не с индивидуального накопления капитала, а социального – сброситься для начала дела копейками или коллективным трудом. И не с «Западной», шкурнической гражданственностью (любовью к собственности и деньгам), а с Российским патриотизмом (любовью к друзьям, просторам и ее народам: «Север, воля, надежда, страна без границ. Снег – как долгая жизнь без вранья. Вороньё вам не выклюет глаз из глазниц, Потому что не водится здесь воронья.» В. Высоцкий. «Вороньё – паразиты и хищники, коррупционеры и криминал.) Таков традиционный Российский путь существования, и если удалось выжить – развития.

История Западной Европы – это история перерастания мелких коррупционных образований в крупные, действительно, по определению более нравственные. Об этом свидетельствует карта Европы, похожая на лоскутное одеяло. На сегодняшний день они превзошли нас по доверию и по организованности, но их объединяющая идеология - с изъянами, а Сербия и Косово – их и наш позор. Их позор – что помогли «лисе выгнать зайца из лубяной избушки», наш позор – что не заступились за «зайца» (См. русскую сказку о лисе и зайце и их ледяной и лубяной избушках.) Наша история – обратная, переход «корпоративной империи» со сложными и продолжительными метаморфозами в коррупционные независимые республики с многочисленными, более мелкими внутри. (Исключение – Белоруссия, возможно, благодаря Назарбаеву – Казахстан, и Туркмения. Не достаточно правдивой информации.) Начало распада и 2й крупной смуты – первые Российские демократические думы (с 1906 г.), желающие либерализации в условиях общего падения нравственности не только у нас, а и во всей Европе (сложные геополитические условия – следствие).

Но даже если коррупции не погибают «от голода» (самоуничтожения) или не уничтожаются извне, всегда может придти осознание ситуации их членами (для свободной правильно переориентированной воли) с выбором «золотой середины» в законах нравственности. Для таких «Сознание начинает определять Бытие» и доминировать. Для небольших групп (общин) или государств нужна объединяющая идеология, ставшая личной, коллективной и принятой добровольно. Внешне и в общих чертах, это выльется в «умеренный аскетизм» и внутреннею дисциплину.

* * *

На тему свободной воли и сознания, противодействующего эгоизму, и порождающей его коррупции, позволю себе философско-религиозные размышления.

Нравственная эволюция за последние тысячелетия все-же была заметна. Перешли в архаичность такие «положительные нравственные качества», как хитрость, жестокость, работорговля, яд, коварство, месть, обман, предательство (см. воспитывающие мифы древности), а рамки нравственных качеств «золотой середины» сузились. Доверия, как и Знания, стало больше. Это естественно – мы не доверяем и боимся того, чего не знаем. Одновременно Знанием и доверием к нему была вытеснена Вера (вместе с нравственностью и доверием к людям) – большинство стало верить в Знания. А их оказалось так много, что всего освоить стало невозможно – и стали именно верить в Знания, а не знать. На сколько хорошо мы знаем свою историю, не говоря о всеобщей? Но зато кто-то верит Западным источникам, а кто-то – немногочисленным Восточным. В физике одни верят Энштейну, а другие – Пуанкаре. Совсем недавно вся страна верила во всеобщий порядок в «коммунистическом рае», и лишь единицы – в порядок «в головах». В живописи одни до сих пор восхищаются «черным квадратом», другие его считают пошлым гламуром и насмешкой над эстетами. Потребность в Вере, зовущей к традиционному здравомыслию, пропала. Доверие сохранилось только в маленьких детях.

Раньше для эволюции было достаточно желания просто жить. Потом, к естественному отбору добавился его специфический человеческий компонент – свободный рынок с совершенной конкуренцией. Затем он существенно деформируется в несвободный рынок, несовершенную конкуренцию (монопольную и олигополию) и поголовную коррупцию – нравственный тормоз развития производительных сил. Сейчас добавляется требование широкого здравомыслия, осознания цели своего появления на свет и желание ее реализовывать. Гедонизм, как цель, исчезает. В конечном счете это старый путь от эгоизма к совести, ставший слишком сложным и долгим из-за несравненно возросших возможностей и, пропорционально им, искушений. А «идти вниз» стало еще легче, чем «вверх». Восток, освоивший положительные достижения Западной культуры, не соблазнится ли также всеми вытекающими пороками? Пороками, приводящие к бедам, которые лечат, но и к противоположным, коррупционным, которые вырождают. Ожидать таких бед, как нехватку ресурсов, критического загрязнения среды, неизлечимых болезней и т.д. – не слишком ли?

* * *

Нежизнеспособные корпорации превращаются в коррупции, а те в мафии, начинающие войны и погибающие после этого. С т. з. генетики – мутации больших объединений не усваиваются, а если усваиваются, то через лидеров, элиту - исчезновение государства майя, воевавшие ради ежедневного приношения в жертву пленных, исчезновение всех известных империй по самой глубокой и конечной причине - падения нравственности. И противоположный пример – Китайская империя с идеологией Конфуция, в старину никогда не знавшая классического рабства и вновь возрождающаяся, но уже с выборным «императором».

А какие мутации усваиваются в природе, где механизм их усвоения служит естественный отбор? Палеонтология и история в содружестве с другими науками уже может анализировать и сделать какие-то выводы на этот счет. Муравьи, пчелы, пингвины, птицы, как общественные образования – выжили. Другие, неспособные к организации, или уникальной приспособляемости, особенно хищные виды – исчезли. Или уникальная приспособляемость, или содружества! Первой способности у человека с избытком, второй поменьше. Прогресс налицо: за последние 5 – 6 тыс. лет рост объединений от небольших родов до крупных держав. Но трудности с сотрудничеством до сих пор существуют. В чем дело?

В животных инстинктах... Причина медленной социализации – в подсознании, которое на 90% руководит нашими неосознанными, общими с животными, поступками. Голод, холод…., все это преодолимо. Сложнее с борьбой за улучшение вида, за «красоту», которая, конечно, спасет мир, но пока его черезчур напрягает. Сознание женщин (соперницы), дающие для существования жизни больше, чем мужчины (сотрудники), в последние века существенно изменилось, как на Западе, так и на Востоке. Большинство нормальных мужчин – слуги «нормальных» (по их мнению и их якобы выбору) женщин. На Западе больше прав, здесь – обязанностей (корме мегаполисов, перенявшие западные пороки).

Холод, голод, - все это преодолевает социализация даже у животных. Борьба «за красоту» в природе начинается с наступлением весны, когда холод и голод отступают. Больше половины человечества успехами цивилизаций преодолело нужду и необходимость социализироваться по причине примитивности существования, но приобрело другую необходимость в объединении. Новый этап социализации - во имя нравственно-интеллектуальных процессов для расширения физических и духовных пространств, для познания и изменения мира.

Кто же вредит этим процессам? Это гедонисты нижнего и среднего уровня (все во имя примитивных удовольствий – 1 уровень; неумеренные любители красоты и вкуса, ласкающие свои глаза, уши, язык, желудок, осязание, но не ум – средний уровень).

Мутации начинаются с мужчин, более способных приспосабливаться и меняться. Они и более неустойчивы в сохранении генной информации (хромосомы ХУ вместо женских ХХ). Нужные природе (Внешнему Сознанию?) мутации усваиваются женщинами? И через многие поколения меняется генофонд? В настоящее время всеми без исключения, женщинами усваивается успешный, и чаще – паразитический способ жизни мужчин. Но такой коррупционный способ жизни чаще приводит к психологическим встряскам, катарсисам, которые калечат или мутируют сознание. Понадеемся, что мы находимся в начале пути за генетическое изменение нравственного климата, т.к. случаи «усвоения» женщинами высоконравственных мужчин – единицы. Но все же эти мутации идут в нужном для жизни направлении. Ведь женщины, забывшие свои обязанности, вырождаются и вырождают свой род.

Почему народы севера не ревнивы и больше склонны к сотрудничеству, чем южные? Потому что сперва надо спасать жизнь вида, а потом уж улучшать породу. Жесткий детерминизм и минимум свободной воли, отклоняющейся от «золотой середины». Но вот технологиями улучшили жизнь как бы «утеплили климат». Появилось больше возможностей и выбора, больше свободной воли. Через несколько поколений посмотрим, что из этого выйдет?

При отсутствии свободной воли (сплошной детерминизм, если такое существует) природа эволюционирует в сторону лучшей выживаемости – индивидуальное приспособление (эго) и видовое сотрудничество (коллективное эго). Одно другому не мешает, но от приоритетов никуда не деться. Эгоизм – это проявление животного инстинкта (подсознания) в человеке-животном. («Клен кудрявый…. Я смущенный пред тобой» - полуосознанный животный инстинкт и смущенный по этой причине.) Это начало отсчета, движение от него дает возможность стать человеком со свободной волей, направленной ко всякой жизни. Насильники не смущаются.

У человечества всегда был выбор, два пути развития и каждое поколение делало его. Стать животным с широкими «нравственными границами» существования, утратив стыд и жалость, скорбь и радость познания, а от любви ко всему живому оставить только любовь к себе, как избавление от комплексов. Или, осознав в себе животного, попытаться стать лучше его. Осознать в себе многочисленные «первородные грехи» и комплексы, бороться с ними покаянием, исповедью и откровением, блюсти «тайны Божие», касающиеся только двоих.

(Во всем известном документе «Прав человека» присутствуют и права «животного человека», который внешне выглядит человеком. Но эгоизм животного значительно милосерднее человеческого, т.к. меньше физических, технологических и умственных возможностей.)

Возможно, свобода воли (духа?) дана всей материи – органической и неорганической, как утверждали многие идеалисты типа Беркли и даже материалисты (Декарт?). Только она ей не нужна, т.к. знает Бога «в лицо» и почти вся подчиняется Его законам? (Дислокации, случайные флуктуации - проявления несогласия свободной воли Божьим законам в твердой, жидкой и газообразной среде?). Похожая ситуация складывается у человека. Сознание знало Его, но забыло, т.е. опустило в подсознание. Вместо знания пришла Вера, потребность в ней. Сейчас – потребность в знаниях (развитие по спирали). Но подсознание сохранило необходимость следовать принципу «золотой середины», вынуждающий все же эволюционировать (увы, слишком медленно). Разум, разделенный с подсознанием, который совершает «вынужденный выбор» между индивидуальным самосохранением (эгоизмом) и всеобщим самосохранением (совестью). Этот «вынужденный» выбор «золотой середины» подобен выбору «осознанной необходимости» вместо абсолютной свободы. Пока свободная воля (10%) нас губит, т.к. выбирается путь эгоизма (животного) с возможностями человека (низкая нравственность с высоким интеллектом). Но в конечном счете – спасет.

Детерминизм спасал, но в конечном счете может погубить, как гибнут дрожжи в банке с квасом, питаясь сахаром, а потом пожирая и отравляя друг друга.

Для большинства угроза самоуничтожения стала реальной. Настает время более быстрой нравственной эволюции, опережающая рыночную и интеллектуальную. Наш мир на фоне общего увеличения возможностей (с т.з. северного человека как бы потеплел) стал требовать более жестких нравственных принципов. Интеллектуальные границы существования человека расширились, а нравственные – сузились. Допустимый нравственно-интеллектуальный «климат жизненных условий» изменился. Не общая ли беда – Хиросима – сделала Японию более мудрой, процветающей и сохранившей свою положительную нравственную традиционность?

Как же эффективно бороться с коррупцией? С эгоизмом – да. А как бороться с товариществом? И нужно ли? Только добровольный социализм решит эту проблему, когда материальное потребление перестанет быть приоритетным и интересным, а все виды собственности будут служить бесконечному, и невообразимому сейчас, изменению мира – для всего живого.

Коррупция кончается сама при достижении человеком нравственно-взрослого состояния, совестливого состояния, заботы «о всех и вся». Что этому способствует, видимо, каждый знает: богатый, разносторонний жизненный опыт, при котором логикой и сердцем выбирается поведение «золотой середины». Совершенствование в этом – процесс более сложный и тяжелый, чем материальное накопление, но более интересный и эмоциональный. Это путь современного полуатеистического общества. Существует и старый проверенный способ – обретение православной веры (просвященый ислам лучше протестантизма в нравственности, но значительно слабее в интеллекте). Но приобрести такую идеологическую веру в наш век прагматической материальной веры - в то, что можно проверить (наука) и пощупать (вещь!) – еще сложнее.

Соротокин М.М. 12.02.07

Церковь - для верующих и психоанализ – для атеистов предупреждает: «Вредно для здоровья.»

Человечеству, обладающему свободной волей, а поэтому и повышенной ответственностью по сравнению с другими органическими объединениями, присуще «зерно самоуничтожения, загнивания», прорастающее при неправильном ее использовании. Эволюция меняет знак, превращаясь в инволюцию.